В продолжение наших исторических разборов суверенного долга – после кейсов Болгарии и Украины – сегодня рассмотрим ещё один показательный эпизод последних лет: кризис и восстановление рынка государственных облигаций Египта.
Египет – один из самых показательных кейсов последних лет в суверенном долге развивающихся стран. Это история о том, как макроуязвимость, валютный кризис и понижения рейтингов доводят страну до состояния, когда рынок почти закладывает дефолт как базовый сценарий – и как один мощный триггер способен изменить траекторию.
К середине 2023 года Египет находился в крайне уязвимой позиции. Внешний долг достиг $164,7 млрд и вырос почти в четыре раза за восемь лет. Выплаты по обслуживанию долга в 2024 году превышали $29 млрд, инфляция разогналась до 38%, а египетский фунт за 2022–2023 годы обесценился почти вдвое. Валютные резервы находились на уровне около $35 млрд при объёме внешних выплат в течение года порядка $29 млрд.
Кризис начал разворачиваться в 2022 году после роста ставок ФРС и оттока около $20 млрд спекулятивного капитала из египетских казначейских бумаг. Давление усиливалось на протяжении 2023 года, а в октябре–ноябре последовали понижения рейтингов до B- / Caa1. На этом фоне доходности 10-летних долларовых облигаций продолжили расти и в конце 2023 года достигали почти 19%, тогда как цена опускалась к минимумам около 52% от номинала. Такие уровни отражали уже не просто премию за риск, а фактическое ценообразование стрессового сценария. Дополнительное давление оказали напряжённость на Ближнем Востоке и снижение доходов Суэцкого канала.
Разворот произошёл в марте 2024 года. После объявления о сделке с ОАЭ на $35 млрд по проекту Рас-эль-Хикма и перехода к более гибкому валютному режиму рынок резко пересмотрел оценку риска. Центральный банк Египта повысил ставку, МВФ расширил программу поддержки до $8 млрд, а ЕС объявил дополнительный пакет помощи. Уже в первые недели марта доходности начали быстро снижаться – к уровням ниже 10%, а цены восстановились выше 80% от номинала. Это стало началом фазы устойчивого сжатия премии за риск.
Резервы выросли, банковский сектор вернулся к положительным чистым иностранным активам, а доходности государственных облигаций начали стремительно сжиматься. Уже в 2025 году Египет вновь вышел на международный рынок с переподписанными размещениями.
Сегодня инфляция заметно ниже пиков, рейтинги стабилизированы, а экономика возвращается к росту. При этом структурные риски – зависимость от внешнего финансирования, высокий дефицит бюджета и валютная волатильность – полностью не исчезли.
Один из ключевых инвестиционных выводов этого кейса заключается в том, что в конце 2023 – начале 2024 года египетские облигации выглядели как возможность входа на фоне паники. Рынок оценивал дефолт почти как базовый сценарий, тогда как вероятность внешней поддержки со стороны стран Персидского залива и международных институтов оставалась высокой. Доходности по государственному долгу устойчиво превышали 12% и в пике приближались к 19%, отражая фактическое ценообразование стрессового сценария и формируя потенциал для последующего сжатия премии за риск.
Этот эпизод показывает: в суверенном долге решающим фактором часто становятся не текущие экономические показатели, а наличие внешней поддержки и конкретного события, способного изменить траекторию. Без такого поворотного момента ждать разворота опасно. С его появлением снижение доходностей может происходить очень быстро.
Данный материал не является инвестиционной рекомендацией